Чуть-чуть ее стоит только самую малость задеть сучком, так и падет: жирная, подлая... А вот турки в своей земле, те прямо сети на них ставят, как на рыбу, к телеграфной проволоке привяжут, как летят они, так прямо в сеть головой и есть. Утром идет с мешком, никакой себе спешки не знает, столько их наберет, большие тыщи!.. Только они их там не то что в еду, на сало топят: сало выгонят, а мясо бросят - вот черти! А из них ведь, если пилав с помидорами сварить, отца-мать забудешь, как звали... А вот здешние турки на них с ястребами ходят - так небольшие ястребки вроде кобчика, выучат их (а выучат как? - не кормят), на руках носят и ходят по кустам с палкой. Ширнет туда-сюда - перепел: он ястреба пырь - тот за ним, догнал, сшиб, тут же и драть зачнет: долб-долб, а на груди колокольчик. Турка к нему - а он так на гайтане, на шнурке на таком, с ним и летает. Подойдет, за гайтан цап - есть, голубчик. Перепелку отберет, в мешок, а сам дальше, опять по кустам ширять. А ястребки эти завзятые такие, - на кого хочешь кинутся, не то на перепелку: гуси летят - на гусей, дрофы - на дроф; смотреть - смех берет. Ведь сам-то прыщ, вот так - крылья косяком, серенький, ну, кобылка у него, значит, здоровая, - кобылкой и бьет... Гуси-то где летят?.. А он еще выше их подымается да как свистнет оттуда, как буря прямо. Гуси - кто куда: гогот, кто в эту сторону, кто в другую, другой назад, а из него, из гуся, из одного таких десять ястребов выйдет... Я вот раз видал, как он их это, как ударил сверху, - кто куда, а один прямо турманом вниз! Оголоушил он гуся, - сила у того еще есть, а только понятия никакого нет: куда ему лететь, что ему делать, - прямо рассудка нет: кружится и падает, кружится и падает... Надо мной как раз и падал. Вот, думаю, ловко: домой с гусем приду. И уж так его видно стало, ястребка-то: сидит на груди, прижался и долбит, как дятел какой: долб - долб - долб... Я это руки вверх: т-ты, черт! - как крикну, - ястреб сорвался, вбок, а гусь это (море счас тут было, - по берегу я шел), гусь в море как зашумит...